+7 (812) 337 15 49
+7 (921) 963 70 56
Санкт-Петербург
Манчестерская, 2
У нас новый адрес Карта

Да будет цвет! (В чёрно-белых снимках)

Да будет цвет! (В чёрно-белых снимках)
(0)
Если уж быть предельно точным, то чёрно-белой фотографии вообще не существует. Любая фотобумага, на которой печатается такая фотография, имеет цветовой оттенок, и опытный фотограф для каждого сюжета стремится подобрать оптимально подходящую по цвету бумагу, а если это не удаётся, то самые настырные не ленятся заниматься вирированием или составлением специальных проявителей, обеспечивающих желанный цвет отпечатка. Так что на самом деле надо называть традиционную фотографию монохромной, или одноцветной, проще говоря. Но можно пойти ещё дальше, и для выделения некоторых деталей изображения ввести в снимок ещё один цвет. Этот приём - местное вирирование, - применяемый нынче не часто, даёт иногда удивительный для восприятия эффект, а фотоснимок при этом не становится, конечно, цветным, но и не остаётся скучно монохромным. Почему я порой к нему обращаюсь, постараюсь объяснить, изложив историю и обстоятельства создания конкретных фотографий с помощью бромосеребряной печати и последующей обработки отпечатков, не утаивая от читателей технологические подробности, ибо надеюсь, что кто-нибудь захочет сделать подобное.

Прежде чем погрузиться в почти романтическую историю съёмки одной из них, мне придётся сделать несколько замечаний, уточняющих моё видение существенных различий между традиционной и цифровой фотографией. Довести его до сведения читателей абсолютно необходимо, тем более что продвинутым приверженцам цифры описанная ниже технология покажется архаичной и абсолютно никчёмной в наш прогрессивный век компьютера и Photoshop’a, а сам автор, её предлагающий, безнадёжно отставшим от жизни ретроградом. Уверяю читателей, что это не так, хотя на слово мне можно и не верить, особенно вспоминая мои предыдущие статьи про лабораторные способы изменения фотоизображений в пикториальном духе (ФМ № 10‘02, 3‘03).
Фото 2. В уголке.
Фото 2. В уголке.

Во-первых, под произведением фотографического искусства я понимаю готовый фотоотпечаток (желательно в авторском исполнении), годный к экспонированию на выставке или, скажем, к продаже на рынке художественных произведений. Понятно, что и отпечаток на фотобумаге, изготовленный вручную, и лист с хорошей принтерной распечаткой изображения формально удовлетворяют этим требованиям. Но если в случае показа работы на выставке для большинства зрителей нет большой разницы, смотрят ли они на живую фотографию или на принтерную копию, то при покупке произведения все без исключений предпочтут оригинал, и это принципиально.

По крайней мере, заметную сумму за копию не дадут, а ведь это верный признак ущербности произведения. Принтерный отпечаток всегда, увы, будет считаться копией хотя бы потому, что внутри тиража один отпечаток неотличим от другого. То, что мы получаем на выходе из принтера, фактически является механической копией, а не полноценным авторским произведением. При ручной печати ситуация прямо противоположна: изготовить два одинаковых отпечатка крайне трудно. Да и что, строго говоря, надо считать оригиналом, если автор не раз выполнял печать с одного и того же негатива, но каждый раз со своими нюансами? Слава богу, задача создания идентичных фотоотпечатков для творческого фотохудожника встаёт редко.

Во-вторых, принтерные чернила выцветают. Не в силах защитить отпечаток надолго ни ламинирование, ни рама со стеклом. Дело только в скорости разрушения краски под ультрафиолетом, дорогие чернила для профессиональных принтеров живут дольше, дешёвые бледнеют быстрее. В последнее время стали появляться принтеры нового поколения, которые экспонируют фотобумагу, обрабатываемую затем по процессу RA-4. Со временем, полагаю, они вытеснят из профессиональной фотографии струйные принтеры, оставив им разве что функцию изготовления контролек. Но и красители цветной фотобумаги проигрывают в сохранности серебру чёрно-белого изображения. Печатай Талбот свои снимки на современной цветной фотобумаге Kodak, едва ли что-нибудь из его творческого наследия дожило б до наших дней. Лучше
всех чувствует себя в веках цифровой файл, но непосредственно его-то трудно рассматривать как художественное произведение, ибо все технические средства, превращающие файл в картинку, дают различный результат, зависящий от их калибровки. (В цифровой фотографии, к слову, художественный образ умудрился так оторваться от своего носителя, что у последнего есть шанс этот образ пережить: далёкие потомки, потрудившиеся восстановить фотоснимок из сонма единичек и нулей, рискуют просто не понять, о чём же он был.)
Фото 3. Ha просушке. Цветной слайд.
Фото 3. Ha просушке. Цветной слайд.

И в-третьих. Упрощение технологии, такое логичное с точки зрения прогресса, сыграло злую шутку с фотографами. Перекладывая на свою аппаратуру всё большую часть работы, на первый взгляд механической и второстепенной, они постепенно лишали свои работы того обаяния и шарма, который всегда создавался только руками и никогда машиной. Настоящие ценители живого фотографического изображения моментально улавливают авторскую манеру печати, чувствуют её неповторимость, самобытность произведения. Фотография, лишённая авторской индивидуальности, называется фоткой. Критерий индивидуальности художественного произведения пока не отменён, и современная фотография с этой точки зрения выглядит не лучшим образом. Приехали. Пора вновь начинать борьбу за признание фотографии искусством.

Преодоление некоторых существенных недостатков сегодняшней цифровой техники, безусловно, только вопрос времени. Однако совершенно ясно, что и традиционная фотография на серебре в обозримом будущем никуда не денется, как не пропала, скажем, живопись, несмотря на заявление, будто отныне она умерла, прозвучавшее 160 лет тому назад. Слава богу, остались пока и фотографы-традиционалисты, ориентированные на неповторимую ручную авторскую фотопечать, предпочитающие фотоувеличитель принтеру и слывущие в наше время чудаками. Именно к ним и обращено изложенное ниже. И ведь с какой стороны ни посмотри, но на данный момент шанс считаться полноценным произведением у традиционного чёрно-белого снимка гораздо выше. Да и степень условности чёрно-белого фото такова, что делает его восприятие совершенно особым, от жизненной конкретики совсем отстранённым. Тем неожиданнее и выразительнее может оказаться включение почти натурального цвета в монохромный снимок. Технология местного вирирования, позволяющая это сделать, известна уже давно и технически хорошо разработана.

Впервые мне довелось увидеть фотографии в технике местного сульфидного вирирования (selected sepia) в начале восьмидесятых в фотоклубе «Новатор». Это были натюрморты одного из старейших членов клуба и виртуозного фотографа-прикладника Василия Максимова. Работы меня впечатлили, и я решил научиться делать такие же. Одноклубник поделился секретами используемой технологии, и вот уж много лет я периодически использую местный вираж, с благодарностью вспоминая Василия Георгиевича.

А теперь пора перейти к самой истории.

Прошлым жарким летом моя одноклассница пригласила меня съездить на выходные в деревню к её знакомой. Тихая деревенька, дом на берегу Волги, купание, прочие сельские удовольствия. Разумеется, я согласился, и следующим утром мы были на пороге старого большого и чуть покосившегося деревянного дома. Он сразу понравился мне обжитостью и уютом, обилием незамысловатой деревенской утвари и подчёркнуто деревенским бытом, который был явно по душе хозяевам-горожанам. Давнишняя любовь к старым вещам и профессиональное любопытство заставили меня тут же заняться осмотром интерьера, а, едва оглядевшись, я понял, что не зря взял с собой фотоаппаратуру. Русская печь с чугунками и ухватами, пучки душистых трав, развешанных для засушки на веревочке вдоль бревенчатой стены, глиняный молочник и амбарный замок с огромным ключом на кованом кольце, плетёное лукошко и керосиновая лампа - всё было живое, не музейное. Главное открытие поджидало меня в углу террасы. Это было зеркало.
Фото 4. На просушке. Вирированная фотография.
Фото 4. На просушке. Вирированная фотография.

Точнее говоря, это было зеркалом давным-давно, к тому же явно кустарного происхождения. Оно было сделано из кривоватого оконного стекла каким-то местным умельцем, который не потрудился наложить на тыльную сторону отражающего слоя защитное покрытие, и спустя много лет амальгама растрескалась под влиянием влаги, вспучилась, отслоилась от самого стекла, частично осыпалась. Зеркальный слой стал похож на чешую диковинной рыбы, и, сколько я ни вглядывался, отражения своей физиономии в нём так и не узрел. Выполнять свою основную функцию — показывать нам наш облик - бывшее зеркало уже не могло. Шанс разглядеть свое отражение в боку зеркального карпа, пожалуй, был гораздо выше. Простенькая самодельная деревянная рама с наивными треснувшими балясинами, в которую вставили стекло, вполне отвечала стилю. Понятно, что ослепшее от старости зеркало я решил снять, ибо пройти мимо столь явных следов времени на предмете, не унеся с собой на плёнке выразительный образ, было невозможно.

- Понравилось? - услышал я за спиной голос хозяйки.
- Не то слово! - ответил я. - Как хорошо, что вы его не выбросили!
- Неужели такую вещь можно выбросить? - удивилась она.

Мы разговорились, и тогда выяснилось, что у хозяйки избы художественное образование, порой она пишет маслом окрестные пейзажи, преподаёт историю искусств. Тут-то многое в этом доме стало для меня проясняться.

После обеда все пошли на Волгу купаться, а я специально остался в избе один, чтобы без суеты поснимать зеркало. Я сидел напротив него на табуретке, прикидывая возможные варианты натюрморта, и, не видя своего отражения, чувствовал себя то ли вампиром, то ли вурдалаком, то ли какой иной нечистой силой. Пришедшее к нам из прежней эпохи, оно, пожалуй, имело некоторые основания причислять нас к нечистым. Если уж кто-то из нашей компании был вне подозрений на этот счёт, то только дочь хозяйки - очаровательное четырнадцатилетнее существо с глазами цвета июльского неба - правда, в старом зеркале не отражалась и она. После недолгих раздумий я легко поставил перед зеркалом натюрморт, благо с реквизитом проблем не возникло. Мне даже пришлось удерживать себя от соблазна перегрузить его, столько всего просилось в кадр. Предметы ставились так, что будь зеркало нормальным, их отражения были б непременно видны. Соломенная шляпка сместилась пониже в основном для того, чтобы прикрыть последний относительно сохранившийся участок зеркала: почти удачная попытка отразить в нём окно напротив создавала в кадре чересчур яркий блик. Жаль, что при себе у меня не оказалось отражающего зонта, тени следовало бы хоть немного подсветить, но,
манипулируя занавесочками на окнах, всё же удалось получить удовлетворительный свет.

Разглядев натюрморт через видоискатель камеры, я понял, наконец, как надо изобразить этот натюрморт: здесь нужна чёрно-белая фотография с местным сульфидным виражем. Цвета в сюжете недвусмысленно на это намекали: тёплый тон рамы, бежевато-жёлтая шляпа и корзина, коричневый кувшин, только бутылка и зеркало светились холодным серебром. Цвет обычной холодной фотобумаги достаточно точно представит цвет зеркала, а переведённая в сепию остальная часть снимка прекрасно оттенит его, нивелировав всё остальные оттенки коричневого и бежевого, для восприятия композиции не нужные. Естественность цвета сюжетно главного объекта в чёрно-белом снимке, где зритель привык видеть всё в условных тонах, подчёркнутая условными, но всё же близкими к натуральным цветами соседних предметов, производит впечатление даже на искушённого зрителя. Этот принцип работает безошибочно, что проверено не раз. (Один из моих чёрнобелых снимков, где оцинкованные железные вёдра оставлены серенькими, а всё остальное вирировано в сепию, некоторые даже принимают за цветной.) Заряжая кассету Мамии чёрно-белой плёнкой, я уже точно знал, как будет выглядеть будущая фотография.

Для того чтобы получить задуманный отпечаток на бумаге, пришлось потратить почти целый день, ведь местное вирирование - работа тонкая и кропотливая. Технология обычного сульфидного виража описывалась в литературе неоднократно. Суть процесса состоит в переводе части металлического серебра изображения в сернистое серебро, имеющее коричневый цвет. К достоинствам способа надо отнести гибкость процесса, позволяющего получить насыщенность цвета в широких пределах и хорошую сохранность фотографий: сернистое серебро химически достаточно стойко. К недостаткам - выделение во время обработки фотографии ядовитого сероводорода и невозможность вернуть серебро обратно в металлическое состояние, если цвет отпечатка оказался слишком светлым.

Вирирование по двухрастворной методике осуществляется таким образом. Отфиксированный и промытый отпечаток сначала отбеливают в растворе следующего состава:

Калий железосинеродистый 30 г
Калий бромистый 10 г
Вода До 1 л

Для получения насыщенного коричневого цвета нельзя допускать глубокого отбеливания (тем более полного), и прекращать отбеливание надо бы сразу, как только света на отпечатке начнут заметно светлеть. Степень отбеливания, строго говоря, каждый должен определить сам в соответствии со своей изобразительной задачей серией проб. Приведённый выше классический рецепт отбеливателя работает слишком быстро, так что гораздо удобнее работать, разбавив его 5-7 частями воды. Затем фотографию тщательно промывают и помещают в раствор виража:

Натрий сернистый 30 г
Сульфит натрия 100 г
Вода До 1 л

где она приобретает окончательный цвет спустя 7-8 минут. Бромосеребряные бумаги (Бромэкспресс, Унибром) дают более насыщенный коричневый цвет, шоколадный, хлоробромосеребряные (Бром- портрет, Fortezo) - более светлый желтоватый оттенок, солнечный.

Местное вирирование можно осуществить двумя способами. Первый состоит в том, что после отбеливания на соответствующие участки отпечатка вирирующий раствор переносят тонкой кистью, а остальное серебро восстанавливают в бумажном проявителе. Второй - в том, что перед погружением отпечатка в отбеливатель те участки, которые должны сохранить исходный серый цвет фотобумаги, покрываются защитным составом, предотвращающим попадание в эмульсионный слой отбеливающих веществ, и, следовательно, образование там в дальнейшем сернистого серебра. В качестве самого простого защитного состава можно использовать жидко разбавленный резиновый клей. Именно его я обычно и использую, благо метод прост и надёжен. Клей наносится на сухой отпечаток, и его нанесение по времени ничем не ограничено, в любой момент процесс можно прервать и когда угодно продолжить. При затекании клея за границу защищаемого участка его можно легко удалить остро заточенной спичкой, так как прочного схватывания клея с эмульсией фотобумаги не происходит. Правильно разведённым клеем можно обработать весьма мелкие детали изображения. Как определить правильную степень его разбавления? Об этом надо сказать подробнее.

Чтобы наложить слой клея точно по границе защищаемого участка - в конкретном случае по границе зеркала, - надо пользоваться тонкой волосяной кисточкой. Большие площади можно покрывать с помощью любой кисти, но только не из жёсткой щетины. Для пробы возьмите бракованный отпечаток и попробуйте нанести клей на него. Если при отрыве кисточки от поверхности фотобумаги за ней тянется длинная «сопля» (извините уж, но как ещё назвать это образование?), то разбавление клея бензином не достаточно. Если же при прикосновении кисти к бумаге клей сразу растекается по её поверхности лужицей, значит, раствор слишком жидок. Консистенция раствора оптимальна, если клей лишь чуть-чуть тянется за кистью и почти не растекается. После добавления каждой новой порции бензина (клея) раствор необходимо хорошо перемешивать, чтобы он стал однородным. Обработать защищаемый участок фотобумаги необходимо дважды, ибо однослойное покрытие не гарантирует надёжную изоляцию серебра от химикатов. Не стоит использовать бумаги на тонкой подложке: отбеливатель может добраться до серебра сквозь подложку благодаря диффузии, а вот полиэтиленированные фотобумаги от подобных неприятностей застрахованы.

Непосредственно перед отбеливанием отпечаток размачивается в чистой воде. Деформация его по причине неравномерного намокания не страшна: после купания в растворе виража и предварительного ополаскивания защитный слой надо удалить, и во время окончательной получасовой промывки фотография намокнет равномерно и восстановит плоскую форму. Клей удобно снимать с помощью обычного ластика для карандаша, легко потирая им защищённые участки. Эту процедуру надо делать особенно аккуратно, ведь мокрая эмульсия фотобумаги слишком легко повреждается. Совершенно очевидно, что описанную технологию можно применять не только для сульфидного виража, но и любого другого, а также для местного окрашивания подложки снимка (см. статью В. Полякова «Фотобатик» в журнале «Фотография», 1994, № 3).

Для полноты картины скажу, что приличный экземпляр снимка у меня получился только со второй попытки, Бромэкспресс, на котором был сделан первый отпечаток, дал при вирировании цвет с кирпично-красным оттенком, для данного сюжета совершенно не подходящим, и потому был забракован. Для повторной печати я уже взял Бромпортрет, зеркало дополнительно пропечатал, а затем обработал его йодом. (Слабый раствор йода служит удобным поверхностным ослабителем.) После таких манипуляций зеркало заиграло, как живое, да и вся фотография после полной обработки приобрела желаемую выразительность.

Довольно забавно, но, спустя месяц после нашей поездки на Волгу, я с той же самой одноклассницей поехал за грибами уже в другую деревню к другим её знакомым. (Хорошо иметь одноклассницу с обширным кругом знакомств!) Первое, что я увидел, приехав на новое место, - замечательный старый забор огорода с насаженными на него глиняными кринками без донышек. Точно так же хозяйки надевают на штакетины забора обычные кринки для просушки. Милая сценка из театра абсурда, поставленная самой жизнью, готовый для съёмки сюжет! Такой натюрморт нормальному человеку едва ли придёт в голову, его можно только встретить случайно и, если ситуация позволит, грамотно снять, постаравшись не испортить своим вмешательством. Свет в тот момент был подходящим, но погода быстро портилась, заставив меня тут же, бросив всё, заняться съёмкой, дабы использовать последние лучики солнца перед тем, как наползающая туча скроет его совсем. Поскольку раздумывать было некогда, то я снял битые кринки и на цветной слайд, и на чёрно-белый негатив. Уже задним числом стало ясно, что монохромная фотография с вирированными кринками смотрится выигрышнее (по моему, по крайней мере, разумению). Описанный выше принцип сработал и на сей раз: главные объекты натюрморта - в рассматриваемом случае кринки - сами подсказали своим цветом, как изобразить их на монохромном фото максимально живо и при этом не дать им прилипнуть к фону. На всякий случай привожу здесь оба варианта воплощения сюжета - и цветной, и чёрно-белый. Мне кажется, что это, кроме всего прочего, небезынтересная иллюстрация перевода цветного зрения на язык чёрно-белой фотографии.

Мне регулярно задают вопрос о том, откуда я беру сюжеты для натюрмортов, и каждый раз вместо ответа я только пожимаю плечами. Не уверен, что нашёлся бы кто-нибудь умеющий точно объяснять, как в голову приходят мысли, потому не могу объяснить истоки своих задумок и я. Описав по возможности полно конкретные ситуации, в которых были сделаны выставочные снимки, я постарался максимально прояснить процесс формирования концепции кадра, его главной идеи, и даже описать путь её воплощения. Главное, пожалуй, в том, что всё идёт из жизни, от натуры, от внимательного наблюдения за ней, а совсем не от рассудка.

И напоследок ещё одно важное замечание. Ручная печать снимков и их последующая обработка, в частности виражем, - дело настолько индивидуальное, зависящее от изобразительных задач и используемых материалов, что дать точных рецептов в граммах и режимов в минутах и секундах практически невозможно.

При всём моём желании, написать исчерпывающую инструкцию по предлагаемой технологии я не могу. Каждая попытка выполнить творческую фотопечать вынуждает вносить коррективы в режимы обработки и предвидеть их заранее чаще всего не удаётся. Решающее значение в ремесле фотографа играет собственный опыт, который можно нажить только самостоятельно, порой набив изрядное количество шишек. И вообще, будьте готовы к тому, чтобы провести в лаборатории не один час и испортить ворох отпечатков, - мастерство в нашем деле достигается только упражнением. Творческая работа в художественной фотографии требует терпения и усидчивости, а если таких свойств в характере нет, фотографу остаётся только купить цифровую «мыльницу» и освоить Photoshop.

Фото автора.

В настройках компонента не выбран ни один тип комментариев


Warning: Unknown: write failed: No space left on device (28) in Unknown on line 0

Warning: Unknown: Failed to write session data (files). Please verify that the current setting of session.save_path is correct (/home/bitrix/tmp) in Unknown on line 0