+7 (812) 337 15 49
+7 (921) 963 70 56
Санкт-Петербург
Манчестерская, 2
У нас новый адрес Карта

Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Владимир ВЕЛЕНГУРИН
(0)
Мороженое за 9 копеек, каникулы в пионерском лагере и отцовский ФЭД, который мы всегда брали с собой на море, - таким мне запомнилось детство. Сейчас это кажется странным, но тогда фотоаппарат волновал меня куда меньше, чем сливочное лакомство. Чёрнобелые фотографии не шли ни в какое сравнение с цветными картинками в детских книжках, - далёкие острова, сказочные страны и диковинные существа. «Да, вот это жизнь», - вздыхал я, «проглатывая» очередную главу «Робинзона Крузо». Тогда я не мог и представить, что пройдёт не так много лет и фотография подарит мне уникальную возможность видеть всё то, о чём я не смел и мечтать!

Спящие десантники после возвращения из ночного рейда. Чечня, декабрь 2001. Фотография года Интерфото-2001.

Спящие десантники после возвращения из ночного рейда. Чечня, декабрь 2001. Фотография года Интерфото-2001.

В детстве фотография окружала меня на каждом шагу: вот Брежнев выступает на очередном заседании Политбюро, вот ударник-комбайнёр трудится в поле, а вот я стою в заднем ряду группового снимка в перекрутившемся на бок пионерском галстуке. Но впервые фотография всколыхнула мою душу, когда в руки мне попали номера чешского журнала «Ревю Фотография». Я понял, что фотография - нечто большее, чем просто иллюстрация, - это новый мир. Однако на тот момент среди моих знакомых не оказалось никого, кто смог бы приоткрыть мне дверь в «Зазеркалье».

Солдаты после сельхозработ идут на обед. Ступинский район, Московская обл. Октябрь 1996.

Солдаты после сельхозработ идут на обед. Ступинский район, Московская обл. Октябрь 1996.


 Потребовалось ещё несколько лет, прежде чем я понял: да, это моё, это на всю жизнь. Осознание этого пришло намного позже, а пока шёл 1980 год: газеты рапортовали о новых свершениях советского народа, я учился в Кубанском университете на престижном по тем временам историческом факультете и мучался одним и тем же вопросом: что дальше? Многие из моих однокурсников пошли по партийной линии и начали делать неплохую карьеру, но для меня все эти звания и ответственные посты были пустым звуком. Роль стороннего наблюдателя привлекала меня куда больше.

Пожарный отдыхает в ресторане  "Седьмое небо" после пожара в останкинской телебашне. Москва. Сентябрь 2001 

Пожарный отдыхает в ресторане "Седьмое небо" после пожара в останкинской телебашне. Москва. Сентябрь 2001
Ещё в школе я занимался боксом и даже считался перспективным спортсменом. В моём родном городе Краснодаре проводились крупные соревнования всесоюзного масштаба, где выступали мои кумиры. Тогда я сделал первые в жизни снимки. С этого момента моя жизнь начала меняться странным образом: я был уже не властен над обстоятельствами, - обстоятельства подчинили меня.

Я стал снимать всё больше и больше. Даже взялся вести фотокружок в пионерском лагере в Анапе. Хотя, — честно признаюсь, грешен, - собственные эксперименты увлекали меня куда больше педагогической деятельности. В голове роились идеи, образы, замыслы. Чувство было такое, что ещё немного и меня разорвёт, притом так, что вырвавшийся на волю ураган сметёт и меня.

Снайпер охраняет загорающих на крыше солдат. Грозный, май 2000г. третья премия World Press Photo 2001 за отдельный снимок в категории "Люди в новостях".

Снайпер охраняет загорающих на крыше солдат. Грозный, май 2000г. третья премия World Press Photo 2001 за отдельный снимок в категории "Люди в новостях".
Постепенно я начал сотрудничать с местными газетами. В 1983 году, после окончания университета, пришёл по распределению работать в школу. Тогда же в газете опубликовали мой первый снимок - о боксе. Полтора года я вёл уроки истории в школе. Делом это было тоскливым и однообразным. Развлечения ради я брал на уроки фотоаппарат и щёлкал учеников. Благо расписание было удобное: два дня в неделю я изнывал от тоски в школе, остальное время занимался съёмкой для местных газет. Тогда же начал сотрудничать с Фотохроникой ТАСС, и мои снимки появились на страницах центральных газет. Но о работе в Москве я тогда и не мечтал: для фотографа из провинции это было чем-то нереальным. Без прописки в московские издания не брали, а работать в провинции уже становилось тесно.

В первые годы работы фотокорреспондентом я снимал ВСЁ. Как изголодавшееся животное набрасывается на пищу, так я с радостью брался за любое задание. Причём «фоторепортажи за гранью» интересовали меня больше всего. Бомжи, наркоманы, проститутки и тюрьмы, - это настолько ярко контрастировало с первыми полосами «Правды» и репортажами о битве за урожай, что не могло не притягивать меня своим жутковатым содержанием.

Родственники АПЛ «Курск» прощаются с погибшими в Баренцевом море. Август 2000.

Родственники АПЛ «Курск» прощаются с погибшими в Баренцевом море. Август 2000
За два года я облазил каждую мало-мальски интересную дыру в родном крае, но хотелось большего - новых впечатлений, поездок, экзотики и экстрима. В стране уже ощущались признаки неизбежной лихорадки, и я боялся, что останусь в стороне от событий. Решающим для меня стал 1989 год, когда «Комсомольская правда» объявила фотоконкурс, победитель которого приглашался на работу в Москву. Я тогда совершенно серьёзно сказал жене: «Готовься, мы едем в Москву». Сейчас я понимаю, что это была не просто удача, это была судьба. Я не только выиграл конкурс, но и получил ордер на квартиру. Причём за два дня до самороспуска ВЛКСМ!

Охотники чукчи вытаскивают из моря добытого ими моржа. 1993.

Охотники чукчи вытаскивают из моря добытого ими моржа. 1993.
Работать в «Комсомольской правде» было не только престижно, но и интересно. В начале 1990-х годов в «КП» собралась очень сильная фотокоманда. Это сейчас мы стали респектабельными фотографами всемирно известных агентств — Associated Press, France Presse, European Pressphoto Agency, - а тогда мы были ещё мальчишками, попавшими, как нам казалось, в мир безграничных возможностей. Ещё бы! Фотографии печатались «на ура», фотоотдел имел своё место на полосе. Мы сами находили интересные темы, и редакция с удовольствием их печатала.

Афганская женщина летит в вертолёте над Панджшерским ущельем. Афганистан. Июль 2001.

Афганская женщина летит в вертолёте над Панджшерским ущельем. Афганистан. Июль 2001.
Сейчас фотожурналистика становится всё менее интересной. Вы можете возразить: мол, раньше и деревья были выше, и небо голубее. Но я не об этом. Сегодня на первых страницах изданий прочно обосновались темы, которые раньше не печатали даже в рубрике «Позор тунеядцам», - «их нравы», секс, скандалы и сплетни стали нашими обложками. Меняются приоритеты. Геройством стало пробраться в больницу и снять лежащего под капельницей народного артиста. Или новые трусики начинающей телезвезды, - хотя почему бы и нет, если она сама не против.

Репортёры теперь сами нежно называют друг друга «папариками». Не хочу быть ханжой, но сегодня в обществе к фотокору относятся как к прокажённому.
Сейчас я снимаю на заказ в огромных количествах: моду, тусовки, каких-то мнимых звёзд, выставки дамских сумочек, виды дома, где неделю назад кто-то кого-то застрелил и т.д. Короче, делаю два шага назад, чтобы хоть немного продвинуться вперёд. Порой мне всё-таки удаётся вырваться туда, где происходит действительно что- то интересное, к чему приковано внимание многих людей вне зависимости от их общественного положения. У меня было около 50 командировок в горячие точки, десятки - на съёмки чрезвычайных ситуаций.

Гимнастка Светлана Хоркина (слева) на церемонии награждения. Олимпийские игры в Афинах, 2004.

Гимнастка Светлана Хоркина (слева) на церемонии награждения. Олимпийские игры в Афинах, 2004.
Никогда не верил в мистику, но в существовании параллельных миров убедился на собственном опыте. Такими мирами для меня стали экспедиции с Матвеем Шпаро на Аляску, путешествие на верблюдах по Калмыкии с Фёдором Конюховым, поездки на Северный полюс и на Олимпиаду в Афины.

Меня часто спрашивают, верю ли я в приметы. Я не суеверный человек, но вот уже второй год подряд май становится для меня «чёрным» месяцем. 9 мая 2004 года я находился на стадионе в Г розном и оказался в десяти метрах от трибуны во время взрыва. С одной стороны, оказаться в центре событий - мечта любого репортёра, с другой стороны, что такое побывать на волосок от смерти, в такие моменты ощущаешь на собственной шкуре. По счастливой случайности я тогда легко отделался - фотожилет и штаны в дырках, ноги в кровавых синяках от разлетевшихся кирпичей. Ещё не рассеялась пыль, а я уже лёжа начал снимать.

Староверы. Эвенкия. Март 1990.

Староверы. Эвенкия. Март 1990
За год до этого на майские праздники меня пригласили в Читу снимать лесные пожары. Но в редакции не отпустили: вдруг в Москве что-нибудь случится. Я не полетел. И тогда случилось в Чите: вертолёт МЧС с журналистами на борту разбился...

Пролетела жизнь, половина или две трети моей жизни, - у журналистов ведь не угадаешь. Я ощущаю себя полным сил и энергии, - мне всё интересно. Когда вижу в видоискателе классный кадр, чувствую настоящую эйфорию. Некоторые коллеги жалуются, что работа стала в тягость, что от фотографии тошнит и на кнопку жмут только из-за денег. А я радуюсь, что моё хобби переросло в профессию. Вся моя жизнь - работа, а работа - праздник. Это не пафосные слова, - так я себя ощущаю, так живу. И очень хочу, чтобы моё путешествие в «Зазеркалье» продлилось как можно дольше.

Владимир Веленгурин - обладатель семнадцати наград Интерфото, двух золотых медалей конкурса Интерпрессфото-1990 в Бразилии и двух призов World Press Photo 2001.

В настройках компонента не выбран ни один тип комментариев